Ключевая гипотеза, озвученная на сессии, звучит парадоксально: малые города — это не прошлое, а модель будущего, где технологии, наука и природа сочетаются гармонично. «Это идеальный мир будущего, — говорит модератор, директор по коммуникациям Школы дизайна НИУ ВШЭ Константин Лавров. — Малые города — в ДНК российского человека: раньше были деревни, теперь небольшие населенные пункты с необходимым базисом инфраструктуры».

Однако есть и противоположный лагерь. Скептики, среди которых оказался PR-директор «Брусники» Сергей Ермак, утверждают: малые города — это отражение миллениальской ностальгии, которая пройдет через 10–15 лет, а большинство таких населенных пунктов нужно законсервировать и превратить в объекты показа. Он назвал такие города «бессмысленными», предположив, что конкуренция выбьет большинство, оставив на рынке не более 100 городов по всей стране.

Юлия Родикова, директор по развитию бюро Продуктивный город, отметила, что для России достаточно и 500 городов — они с командой даже предположили, какие. По ее мнению, станут успешными города, у которых будет понятная стратегия развития, реалистичная и берущая в расчет сжатие и депопуляцию.

Советник главы Богдановича Алла Ковтунова рассказала о городе, который выбрал четкое ценностное позиционирование — город для семьи, город для детей. Алла уверена: малый город не может свое будущее просто купить — у подавляющего боьшинства малых городов просто нет необходимых средств. Но он может его создать общими усилиями, благодаря четкому позиционирванию, упрвленческой воле главы, вовлеченности жителей, из любви к детям и месту, где хочешь, чтобы они росли.

«Особенность малых городов в том, что в них более здоровые люди живут. Нет, там не лучше медицина, но там значительно меньше стресса, больше подвижности, воздух, экология. Если и нужно как-то продвигать малые города, так через меньтальное здоровье тех, кто там может жить. Это соответвует и повестке ООН по стрессу», — считает архитектор Никита Маликов.

Есть и противоположный пример — Верхняя Салда. Население этого городка сокращается, хотя жители обеспечены работой благодаря присутствию крупного производства. Однако проблема в том, что кроме предприятия там нет точек притяжения. Завод дает деньги, но не создает качественную среду.

Основатель и генеральный директор Проектной группы Флотилия Екатерина Журавлева считает, что для каждого малого города важно правильно определить стратегию дальнейшего развития. В пример она привела пгт. Никель, который одним из первых выбрал стратегию сжатия. Перераспределение бюджетных расходов с эксплуатации избыточной жилой и транспортной инфраструктуры на социальные проекты и развитие предпринимательства привело к переезду предпринимателей из соседнего города и открытию новых бизнесов в самом Никеле.

В малых городах есть экономические секторы, которые составляют основу, говорит основатель InnovaTransport Алексей Смирнов. Например, по его словам, в городе с населением 15 тысяч человек около 20% экономики формируется на месте. При этом у таких территорий есть потенциал для дальнейшего развития, в том числе за счет удаленной занятости, небольших локальных и крафтовых производств, а также создания условий для привлечения новых видов деятельности.

Важную роль в этом играет и транспортная связанность: удобное и регулярное сообщение с крупными городами и соседними территориями расширяет возможности жителей для работы, учебы, отдыха, а самого города — для развития бизнеса и туризма. Поэтому важно рассматривать транспортную инфраструктуру не только как способ перемещения, но и как инструмент раскрытия экономического и туристического потенциала территории.

Источником прибыли, а заодно и точкой притяжения для малого города может стать туризм, но он не сможет решить проблему депопуляции, считает куратор Лаборатории архитектурного наследия УрГАХУ Надежда Бурлакова.

За десятилетия интенсивной урбанизации многие привыкли измерять развитие количественными показателями: тысячами квадратных метров вводимого жилья, сотнями гектаров застраиваемых территорий. Однако сегодня такой подход выглядит устаревшим, считает директор по развитию бюро МЛА+ Даниил Веретенников. Он призвал не ставить знак равенства между понятиями «развитие» и «рост», ведь десятки преуспевающих малых городов демонстрируют, что развитие не зависит от численного прибавления и должно измеряться иными показателями. Например, динамикой индекса счастья.

«Мы много работаем с городами, которые перестали расти, и даже разработали первый в стране мастер-план управляемого сжатия. Однако этот инструмент нужно применять крайне осторожно, ведь реальный запрос на пространственное сжатие есть только в тех городах и поселках, где депопуляция превышает 40 % относительно пиковой численности населения. Я верю в будущее малых городов вне зависимости от демографических трендов прошедших десятилетий», — сказал Веретенников.

В перспективе 15 лет малые города ждет дифференциация. «Часть городов станет центрами туризма, часть — центрами удаленной работы, часть — превратится в объекты показа», — прогнозируют участники.

«Брусника строит в крупных и очень крупных городах, — отметил Сергей Ермак. — Но мы не хотим быть заперты в „пузыре“ мегаполиса. Для нас важно понимать, как себя чувстуют малые населенные пункты, имеют ли они шанс на развитие, в чем их кокурентыне преимущества. Это позволяет нам, как минимум, корректировать продуктовую и маркетинговую политику. А как максимум — адекватно смотреть на мир».

Главный вывод, который сделали участники дискуссии: спасение малых городов — в руках самих жителей. Для тех, кто готов вкладываться, создавать смыслы и работать на результат, малые города становятся не «местом для детей и пожилых», а полноценной средой для жизни, где человек может быть счастлив. Остальным — крупным агломерациям — останется лишь наблюдать за этим экспериментом.